Воспоминания уроженца станицы Динской, действительного статского советника Степана Мефодьевича Мащенко (1859-1951гг.) Часть 9

Станичная жизнь разнообразилась в зависимости от времен года. Зимнее время самое скучное. Благо, в это время дни очень короткие и все время
уходило на обычные работы по хозяйству. Главное дело — это уход за скотом: утром и вечером надо дать ему корм. На это уходит немало времени: нужно наносить в баз (скотный двор) сено и разбросать его кучками для большого количества скота (20-30-50 и больше голов в хозяйстве), причем носить сено приходилось на вилах из стога, обычно находящегося вдали от база. Стога сена ставили подальше от строений из противопожарных соображений. Затем надо напоить скот — это тоже нелегкое дело. Нужно «натягать» из колодца в корыта воды при помощи «журавля» (в станице он назывался «звид») или прямо ведром 30-40-60 и больше ведер воды. Некоторые, особенно те, кто жил недалеко от речки, гоняли туда на водопой свой скот, причем, зимою, у берега прорубывались во льду длинные проруби. Кроме скотины, требовалось время для ухода за лошадьми, затем некоторые работы по хозяйству: починить воз или сани, привести в порядок плуг и борону и т.д. и т.п.
На это уходил весь короткий день.
Женская работа заключалась в приготовлении еды, выпечке хлеба, стирке белья, кормлении птицы и уход за нею; многие пряли пряжу из конопли и делали из нее мешки (чувалы).
Зимние дни коротки и население, с наступлением сумерек укладывалось спать. Только молодежь на улицах распевала песни и то недолго: часов с 9-10 вечера станица замирала и только лай собак и пение петухов нарушали тишину.
Так как ложились спать рано, то был обычай вставать «в досвитки», т.е. до света.
Действительно, часа в 3-4 станица почти вся просыпалась, в окнах появлялся свет от зажженных каганцов и, при свете их, шили, пряли, ткали и производили другие мелкие работы.
Каганец — это черепок, в который наливалось постное масло (олия) или смалец. В этот черепок помещался фитиль, скрученный из полоски тряпки, и зажигался. Светил такой каганец очень слабо, но другого способа освещения не было. Тогда у людей было более острое зрение и при слабом свете каганца делали все: и шили, и пряли.
В то время не знали не только керосина и ламп, но и свечей не было в широком употреблении. Все пользовались только каганцами.
Только станичная аристократия имела свечи и то сальные (стеариновые появились позже).
Сальные свечи имелись в продаже в лавках, но больше делали их сами.
Я помню нашу форму для приготовления свечей: это спаянные вместе две железные трубки диаметром в обыкновенную свечу; в средину трубок этих вставлялись фитили из ниток, а сами трубки наполнялись растопленным салом и, затем, ставились на холод.
Получались свечи своего производства.
В течение года станичная жизнь, в общем, протекала в таком порядке: после Рождества наступал мясоед, продолжавшийся до масленицы 1-1,5 месяца в зависимости от Пасхи.
Период этот изобиловал свадьбами, так как многие не успевали сыграть свадьбу в осенний мясоед.
К концу мясоеда надо подумать о яровых посевах, привести в порядок земледельческие орудия. В это время начинают телиться коровы и овцы; уход за маленькими телятами и ягнятами требовал времени.
Нужно подготовляться к Великому посту, запастись постным маслом для харчей.
В продаже в станицах постного масла не было, так как его имел каждый хозяин.
Для масла толкли в ступах семя конопли, льна, подсолнуха, режия.
Режий — это масляничное растение, которое казаки любили разводить для масла.
После толчения раздробленное семя растирали с водою: «хвалювали», до превращения его в густое тесто и везли в «олинецю», т.е. маслобойню, где и выдавливалось масло.
У нас была, чуть ли не лучшая в станице олинеця.
Наступала масленица. Она у нас на Кубани не пользовалась таким почетом как в России северной и средней.
В станицах не имели понятия о блинах. Ели только вареники, приготовлявшиеся в каждой семье в продолжение всей недели.
Можно сказать, что вареники у нас были тоже, что в России блины.
Не было в станицах и катаний на тройках, и гуляний как то было в России.
Масляница проходила в станице тихо.
Было, впрочем, в обычае, в последние дни перед Великим постом, ходить к родственникам и близким знакомым в гости «прощаться», т.е. просить друг у друга прощения.
Не обходилось при этих «прощаниях» без выпивки, но шумного разгула не было.
Продолжение следует...