Воспоминания уроженца станицы Динской, действительного статского советника Степана Мефодьевича Мащенко (1859-1951гг.) Часть 30.
По возвращении к сентябрю в Москву я был избран в числе распорядителей студенческой столовою.
Нужно сказать, что 2-3 года тому назад, при содействии москвичей симпатизировавших студентам, была учреждена столовая, в которой столовались от 1000 до 1500 студентов.
Столовая управлялась самими студентами, для чего на общей сходке столующихся избирались распорядители: хозяин, 2 его помощника, несколько человек, согласившихся, по очереди, для продажи у кассы билетов для входа, ревизионная комиссия.
И вот я попал в распорядители и стал одним из помощников хозяина. По этой должности я бесплатно столовался, и мне было уже совсем вольготно. Вскоре, эдак, примерно, через месяц студент-хозяин ушел и на его место был избран я.
При столовой была комната для хозяина, и я переселился в нее и стал хозяйничать.
На обязанности хозяина было: выбирать поставщиков, покупать продукты, приобретать все необходимое для столовой, нанимать поваров и прислугу, одним словом — вести все хозяйство. Ежедневно надо было ходить в Охотный ряд и выбирать мясо в лавке поставщика, а поставщик, обычно, норовит всучить что попало.
Помню, у одного студента, помещика Воронежской губернии, я купил около 300 битых гусей, присланных ему из деревни для продажи.
Некоторое время, к большому удовольствию столующихся, я кормил их гусятиной.
Обед в столовой стоил от 8 копеек (щи с куском мяса и с хлебом) до 25 копеек (3 блюда: горячее, жаркое и сладкое). Сделавшись хозяином, я имел бесплатно: квартиру, стол, прислугу и получал жалование 50 рублей в месяц. Я стал совсем богач!
Сделал запас платья и белья; позволял себе некоторые удовольствия. Особенно я увлекался опереткою, часто бывал в театре, покупал партитуры опереток и т.д.
Впрочем, хозяйствовал я недолго, месяцев 4-5, ибо приближалось время экзаменов и в конце февраля, или в начале марта я ушел.
Наступили экзамены. Я благополучно перешел на 3-й курс.
Меня уже давно брало сомнение, что ожидает меня в будущем по окончании естественного факультета. Перспектива преподавателя реального училища (в гимназиях тогда естественная история не преподавалась) да и сами естественные науки меня не увлекали. Я решил перейти на медицинский факультет, что и делал.
Приняли меня не на 3-й, а на 2-й курс медицинского факультета, т.к. я не проходил специальные науки: физиология человека, гистология, фармакология и др., проходимых на 2-м курсе медицинского факультета.
Благодаря этому я потерял один год, чтобы стать врачом пришлось пробыть в университете не 5, а 6 лет.
Замечательное совпадение: в Ейске я пробыл 6 лет: подготовительный, приготовительный, 1-й, 2-й, 3-й, 3-й (остался на второй год). В Екатеринодаре тоже 6 лет: 4-й, 5-й, 5-й (остался на второй год), 6-й, 7-й, 8-й. В Москве тоже 6 лет.
Теперь я уже мертвяков не боюсь (привык на естественном факультете) и препятствий к прохождению медицинских наук не было.
На 2-м курсе у медиков были обязательными очень серьезные практические работы по анатомии человека. Эти работы тянулись целый год. Все это я проделал и благополучно перешел на 3-й курс. Здесь начинались уже чисто медицинские науки.
Будучи на 3-м курсе, я поселился с 2-мя товарищами медиками на частной квартире, сняв у еврея хориста Большого театра 2 комнаты. Еврей этот занимался ростовщичеством среди своих сослуживцев — артистов Императорских театров и жил не бедно.
Один из моих сожителей — Вертепов, состоял в тайной партии социалистов-революционеров.
Однажды ночью нагрянула к нам полиция, произвела обыск. Вертепова арестовали, увели, а мы с Ильинским (другой сожитель) остались в подозрении и, благодаря этому, я долго стоял под негласным надзором полиции и только уже, когда поступил на государственную службу, надзор был снят.
Нужно сказать, что я никогда не увлекался крайними левыми течениями. Будучи на 1-2 курсе я бывал как представитель от студентов-кубанцев, на тайных собраниях таких левых кружков. Но эти кружки не могли меня увлекать. В них я не чувствовал искренности, чистой идейности; тут было и стремление играть первенствующую роль — «коноводить», или щегольнуть своим красноречием, а большинство из моды — считалось хорошим тоном быть левых убеждений.
К тому же на медицинском факультете много занятий, которыми нельзя манкировать: практические занятия по хирургии, клиники, кураторство и т.д. Лекции на 3-м, 4-м, 5-м курсах нельзя пропускать, так как они читаются над больными.
Когда я был на 5-м курсе в университете, разразились студенческие беспорядки. На студенческом концерте, в переполненном избранной публикой зале «Благородного собрания» один студент подошел, в 1-х рядах, к инспектору Бризгалову, нелюбимому всем студенчеством и дал ему пощечину.
Этот скандал вызвал студенческие беспорядки, и университет был закрыт. Только нам, медикам 5-го курса, разрешено было продолжать клинические занятия и сдавать экзамены.
Продолжение следует…
