В 1891 году в России был сильный голод, вследствие которого, осенью и зимою был большой наплыв на Кубань переселенцев из голодных мест. В Армавире их скопилось много и, среди них, вспыхнула сильная эпидемия сыпного тифа.
Для этих тифозных был построен барак, и заведовать им было поручено мне, как младшему отдельскому врачу.
Я только чудом не заразился и не заболел тифом, т.к. больных было очень много, и я подолгу возился с ними ежедневно.
Тогда еще не знали способа заражения сыпным тифом, т.е. о вшах и болезнь эта была для врачей самою заразною. Пути заражения сыпным тифом были неизвестны, а потому бороться с ним было очень трудно.
Действительно, из всех заразных болезней погибло больше всего врачей от сыпного тифа.
Как впоследствии я убедился, что не заболел сыпным тифом только благодаря моей врожденной невосприимчивости (иммунитету) к этой болезни.
Впоследствии, когда я служил в Екатеринодаре, в Войсковой больнице и заведовал арестантским отделением, я имел много дела с сыпнотифозными больными. В Екатеринодарской тюрьме каждую зиму вспыхивала эта эпидемия, и больные отсылались для излечения в Войсковую больницу.
Уже во время гражданской войны, когда я был врачом для поручений при «Санглаве» в Добровольческой армии и поехал в командировку в Киев в санитарном вагоне, в котором все время не переводились сыпнотифозные, я мог бы 1000 раз заразиться тифом, если бы не обладал врожденным иммунитетом по отношении сыпного тифа, т.к. все, больше чем двухмесячное путешествие кормил вшей.
Весною 1890 года была пробная мобилизация некоторых (двух или трех) второочередных полков, с производством маневров.
В числе этих полков был и 2-й Лабинский полк, и я был назначен врачом его.
Подробностей маневров я не помню, но, в конце концов, мы оказались в станице Медведовской, где сосредоточились и остальные полки.
По окончании маневров, перед роспуском полков по домам им был устроен смотр наказным атаманом.
Был холодный, дождливый день и я, во время смотра этого, одетый в мундир, без пальто, простудился и слег.
У меня оказался плеврит и воспаление легких.
Температура до 40 градусов. Меня отправили на перекладных в станицу Динскую, а оттуда в Екатеринодар в Войсковую больницу, в которой я пролежал весь май месяц, но без особой для себя пользы. Моя сестра Настя взяла меня из больницы к себе, позвала доктора Мейеровича, который нашел у меня воспаление левого легкого и выпотной плеврит. Он немедленно сделал мне прокол грудной клетки и выпустил 9 фунтов жидкости (эксудета); потом еще два раза делал проколы и выпустил еще 5 фунтов жидкости.
После этого мне стало значительно лучше и, по совету врачей, я взял 2-х месячный отпуск и поехал в Теберду.
Я был очень слаб и едва доехал до места назначения, но там стал быстро поправляться.
Когда, в конце августа, вернулся в Екатеринодар, то сестра, при встрече, не поверила глазам, — настолько я поправился...
На следующий год я опять поехал в Теберду и с тех пор ни плеврит, ни воспаление легких меня не беспокоят.
Я продолжал свою службу в Армавире.
Летом 1893 г. в Кубанской области вновь вспыхнула эпидемия холеры. В Лабинском отделе, особенно в Армавире, она свирепствовала.
Мне пришлось разъезжать по станицам при появлении первых заболеваний и давать станичным атаманам наставления для борьбы с холерою.
В Армавире был устроен большой барак для холерных больных, человек на 100. В первое время этим бараком заведовал я, а потом был назначен особый врач. Мою деятельность считало продуктивной и представило меня (я этого не ожидал) к Высочайшей награде за борьбу с холерою. Из всех врачей области было представлено к награде 3-4 человека и, в числе их, я. Таким образом, я получил за холеру первый мой орден — Св. Станислава 3-й степени.
Так прослужил я младшим врачом Лабинского отдела 4 года 1889-1893гг.
В 1893 году открылась в Екатеринодарской Войсковой больнице должность младшего ординатора. Благодаря младшему помощнику Начальника Кубанской области полковнику Аверину я был назначен на эту должность.
Надо сказать, что Аверину, как помощнику Начальника области, тогда подчинялись все отделения областного правления, в том числе и врачебное. Летом 1893г. я переехал в Екатеринодар.
В больнице меня встретили холодновато — у них был свой кандидат на эту должность. Но вскоре все наладилось, и установились наилучшие отношения. Врачи Войсковой больницы в то время были преподавателями в Военно-фельдшерской школе. Таковым стал и я.
Продолжение следует…
