«Отрывок воспоминаний»
Часть 6
На ночных гуляниях станичной молодежи завязывались знакомства, образовывались симпатии и в середине осени (с Покрова, 1-го октября) начинались свадьбы. На этих «улицах» складывались взаимно симпатизирующие парочки; при этом дивчина обязательно должна была презентовать своему «предмету» подарок, а именно — кисет для табака; в этом подарке дивчата соперничали друг с другом: кто лучше вышьет кисет для своего парубка.
Уличные гуляния молодежи обычно проходили мирно, но нередко были и уличные драки. Обыкновенно один край станицы враждовал с другим. Члены одного или другого края назывались «краинцами».
— Це наш, а то краиниць!
Поводом к вражде между краинцами были или личные раздоры между коноводами, которые назывались «парубоцькими старшинами», или, чаще, как это бывает во всем животном мире, враждовали из-за самок. Ухаживание парубка одного края за дивчиною другого, наичаще являлось причиною раздора между краинцами и поводом для уличных драк, которые нередко бывали довольно жестокими. Если такие драки принимали ожесточенный характер и дрались не только кулаками, но и палками, для чего выдергивались из «лисы» (плетня) колья, чем портили ограду, то соседи давали знать в станичное правление и дежурный помощник атамана посылал полицейских казаков, те прекращали драку и арестовывали не успевших убежать, участников ее.
Наутро станичный атаман разбирал дело и, если находил проступок легким, то или отпускал арестованных или, в наказание за буйство, заставлял их полоть на церковной площади или на улицах бурьян. И нередко, бывало, видишь утром несколько сконфуженных фигур хлопцев, лениво сбивающих сапами бурьян (колючки), который они потом должны сгрести и сложить в кучи.
Если дело было серьезнее; то атаман передавал его в станичный суд или мировому судье. В очень редких случаях, когда дело кончалось смертоубийством, оно переходило в окружной суд; приезжал следователь, виновные в убийстве арестовывались и сажались в тюрьму до разбора дела.
Станичный суд присуждал виновных или к аресту на несколько дней, при станичном правлении, или к наказанию розгами, каковое наказание производилось тут же, во дворе правления.
Помню, бывало, после полудня, когда судьи собирались (только после обеда в 2-3 часа дня), слышались крики и стоны наказуемого.
Наказание розгами по приговору станичного суда бывало нередко и по другим поводам. Помню, сосед наш Пелипенко пожаловался на сына своего Ивана, что он непочтителен к нему и обижает его. Ивана, по приговору суда, выпороли, а потом соседи над ним посмеивались.
Для таких экзекуций при станичном правлении всегда был запас розог. Не помню, когда был упразднен этот обычай. Когда я учился уже в Екатеринодаре (с 1875 года) и бывал летом дома, то не помню, чтобы происходили порки в станичном правлении.
В воскресный день, кроме песен парубков и дивчат, после обеда раздавались звуки трубы — это трубач сзывал на станичный сбор, для чего он ходил по станице и трубил. Звук трубы слышался то в одном, то в другом краю станицы — то близко, то вдали.
Прежде станичные дела решались не выборными от 10-ти дворов, как было в последнее время, а созывались на станичный сход все казаки станицы, отслужившие действительную службу в первоочередных частях и перечисленные во вторую очередь.
Эти сборы или сходы происходили прямо на станичном дворе. Образовывался круг присутствующих, а в средине атаман с писарем, докладывал дела и руководил сбором.
Участники станичного сбора назывались «стариками». Атаман так и обращался к ним: «Господа старики!», хотя добрая половина схода таковыми не была. После схода «старики», разумеется, не все, направлялись в кабак и там происходили беседы об общественных и частных делах.
К вечеру слышался из кабака гомон и песни «стариков».
Некоторые казачки, не дождавшись своего «старика», направлялись в кабак и оттуда выводили их.
Воскресный день в станице заканчивался песнями молодежи, раздававшимися с разных сторон до полуночи.
С понедельника и до субботы станица замирала. В ней царила тишина, изредка нарушавшаяся погребальным звоном.
— Шось умерло! — говорили в таких случаях.
Покойника выносили после отпевания в церкви и несли на кладбище.
В большинстве случаев, летом сопровождало покойника мало людей, иногда душ 5-10. Но всякий покойник сопровождался с плачем и громкими причитаниями женщин-матерей, жен, дочерей.
Эти причитания были обязательными и указывали на степень утраты. Чем больше и громче «голосили» (так назывался плач по покойнику), тем, значит, дороже он был, тем тяжелее утрата.
Продолжение следует…
