Первая казачья станица, которую мы достигли, называлась Корсунская. Она была заграждена рвом и изгородью из кольев. Чем ближе вы подъезжаете к деревням линейных казаков, тем крепче становятся станицы, так как опасность увеличивается по мере продвижения на восток. Там уменьшается глубина и ширина рек и набеги совершаются очень часто».
В следующей станице по Линии – Васюринской, наш герой застал приготовления казаков для отражения очередного черкесского набега и услышал от своего спутника рассказ о нападении черкесов на эту станицу, случившемся 23 января прошлого 1842 года: «Мы застали активные приготовления в станице Васюринской.
Разведчики сообщили коменданту Усть-Лабы о предполагаемом вторжении через реку. Тот послал срочную просьбу о поддержке генералу Гурко, а пехотный полк под командованием немецкого полковника Фитингофа начал форсированный марш из Ставрополя на Правый фланг.
Только что в Васюринскую были привезены две пушки под конвоем ста черноморцев, пехота была под оружием, а все казачье население вооружилось копьями и оседлало лошадей.
Несмотря на то, что опасность была рядом, поскольку шпионы заявляли о трех тысячах черкесских всадников, собравшихся у подножья гор, русские и казаки выглядели спокойными, на их лицах не было ни страха, ни волнения. Тяжесть воинской дисциплины и частые встречи с опасностью притупили их чувства.
Мой спутник V-f объяснил мне, что в этой станице приготовления были более тщательными, чем где-либо еще, так как в январе 1842 г она была частично сожжена черкесами, по этому случаю погибло много казаков, и около 60 женщин и детей сгорели в огне.
V-f был в станице в ту страшную ночь, когда ехал в свой полк на Сунжу. Его живое описание ужасов битвы и пожара, хотя и были даны в простой манере солдата, произвели гораздо больше впечатления, чем изящные и пафосные приемы писателей, действующие на психику аудитории... Я повторю лишь некоторые моменты из его повествования.
Продолжение следует…
